В Дом Жизни вернулись они. В тайну, как сущности двух видов соединить, Нинмах посвятили. Как сущности соединять, сколько той и сколько другой добавлять, в какой матке зачатие осуществлять? Твоя помощь и целительские знания мне нужны, чтобы все это понять, – так Энки говорил Нинмах.
Самцом, осеменяющим самку, сущности жизни передавались. Две переплетенные нити (ДНК) они разделяли и снова соединяли, так их отпрысков они получали. Пусть мужским семенем Аннунаков двуногая самка будет оплодотворена, пусть смешанное потомство родит она! – Нинмах говорила.
Это мы уже опробовали, неудачу потерпели! Зачатия не происходило, – ей Энки отвечал.
Тогда иной путь мы должны найти, чтобы две нити соединить но тому, что является частью Земли, не навредить, – Нинмах сказала, – Чтобы нашу сущность получить, шаг за шагом, (постепенно) мы должны ее творить.
В кристаллическом сосуде Нинмах смесь приготовила, яйцеклетку двуногой самки осторожно в нее поместила. С помощью МЕ, содержащей семя Ануннака, она яйцеклетку ту оплодотворила. Потом яйцеклетку в матку двуногой самки обратно вложила.
Наконец беременность наступила. Когда существо на свет появилось, радости не было в глазах Нинмах. Новорожденный был полностью покрыт густыми волосами, его передние части земных существ напоминали. Двуногая самка стала кормить его грудью. Когда ребенок подрос, выяснилось, что руки его к инструментам не были приспособлены, только хрюкающие звуки он издавать мог.
Несколько раз Нинмах пробовала разные сочетания. Каждый следующий ребенок был больше похож на Ануннака. Наконец родилось дитя «он был вполне привлекательным с виду, его руки были хорошо приспособлены для орудий. Однако его органы чувств были несовершенными: земной ребенок не слышал ничего, зрение было слабым у него».
Снова и снова Нинмах готовила разные смеси, но не получала желаемого результата.
Может быть дело не в смеси и не в сущностях жизни, и не в яйцеклетке, – сказал ей Энки, – вместо использования кристаллического сосуда с Нибиру, из глины земли его сделать нужно, из вещества Земли: медь и золото, для этого нам нужны!
Нинмах из глины Абзу сосуд сделала, в него она яйцеклетку двуногой самки положила, жизненную сущность ануннаков она в тот сосуд поместила. Затем, таким образом оплодотворенную яйцеклетку, в матку земной самки вложила. В положенное время земная самка родила мальчика. Совершенным был облик его. Радостью все трое охвачены были. Твоими руками это создано со слезами на глазах Энки сказал Нинмах. Они передали новорожденного матери, чтобы вскормить его грудью. Он быстро развивался и в большого ребенка превращался. Приспособлены для работы были руки, но речь не развита была у него. То, что слышал, он не понимал, мычание и фырканье вместо слов издавал!
Над этим пороком Энки долго размышлял, каждый сделанный шаг он вспоминал. Из всего, что мы пробовали, лишь одно мы никогда не меняли! – он Нинмах говорил: оплодотворенную яйцеклетку в матку земной женщины всегда помещали мы; может это и есть наша последняя преграда?..
Наступила полная тишина. Они смотрели друг на друга, каждый из них молча думал.
Мудры слова твои, брат мой! – Нинмах, наконец, промолвила. Может быть нужная смесь не в ту матку была вложена; но есть ли среди Ануннаков женщина та, что матку свою предложит нам, чтобы совершенного Примитивного Рабочего родить, или может быть, чудовище в чреве своем носить? – так Нинмах дрожащим голосом говорила.
Позвольте мне супругу мою, Нинки, об этом просить! – Энки говорил: Давайте в Дом Жизни ее позовем и прямо ей скажем обо всем! Он повернулся , чтобы идти домой, когда Нинмах вдруг положила свою руку на его плечо: Нет! Нет! – она Энки говорила. Мною была получена та смесь, награда или угроза полагается тоже мне! Я буду той из Ануннаков, кто матку свою предоставит, кто жизнь подарит или пред смертью предстанет!
Энки склонил голову свою пред ней, обнял ее нежно. Так тому и быть! Он согласился с ней.
Оплодотворенное яйцо Энки вложил в матку Нинмах. Наконец , мальчик у Нинмах родился! Энки мальчика на руки взял; облик его совершенством поражал. Ребенок нормальные звуки издавал. Черные волосы были на голове его. Гладкой его кожа была, на кожу Ануннаков походила она. Она была как темно-красная кровь, как у глины Абзу был цвет ее. Они осмотрели его мужской орган: странной формы был он, конец его кожей был окаймлен, на орган Ануннаков он был не похожим, у тех с конца свисала кожа!
Пусть Землянин этой кожей на конце отличается от Ануннаков! – так Энки сказал.
Когда заплакало дитя; Нинмах к груди его поднесла и он начал сосать.
Энки на свою сестру посмотрел; не Нинмах с существом, Мать и сына, видел он. Дашь ли ты ему имя? – он спросил ее.
Нинмах на тело младенца свою руку положила, она гладила своей ладонью его темно-красную кожу. Адаму я его назову! Тот, кто Подобен Глине Земли, будет имя его! Образец Примитивного Рабочего мы, наконец, получили. От тяжелой работы его надо оградить, его сущность матрицей будет служить. Себя Первопредком он должен считать. Теперь таких, как он, нам нужно сделать много, Нингишзидда напомнил.
Нинмах из своего города женщин-целительниц позвала. К колыбели Адаму она их повела.
Я не заставляю вас делать это! Ваше собственное желание будет вашим решением!
Из собравшихся женщин- Ануннаков семь вперед вышли, семь из них на это решились. Пусть их имена будут помнить во все времена! — Нинмах Энки сказала. В семь сосудов, что из глины Абзу Нинмах слепила, яйцеклетки двуногих самок положила. Жизненную сущность Адаму она извлекла, малыми долями в сосуды поместила она. Потом в мужском органе Адаму она надрез сделала, чтобы каплю крови получить.
Пусть это Знаком Жизни будет. О том, что Плоть и Душа воссоединились, пусть это всегда напоминать будет!