«Вы никогда не сумеете решить возникшую проблему,
если сохраните то же мышление и тот же подход,
который привел вас к этой проблеме»
А.Эйнштейн
ИСТОРИЯ ОДНОЙ ЛЮБВИ
1
Что такое земная жизнь? Промежуток времени между рождением и смертью? Чем измерить жизнь?
Жизнь дерева можно измерить количеством колец, образовавшихся на срезе; толщиной ствола, размером кроны или количеством веток и листьев. Чем измерить человеческую жизнь: количеством лет, дней, часов? Но ведь жизнь – это намного больше, чем цифры на табло или мелькающие стрелки на циферблате. Жизнь – это постоянное движение, непрерывное изменение. Куда же мы движемся? Из какого пункта «А» к какому таинственному пункту «Б» ведет нас жизнь? Какая сила заставляет нас перемещаться во времени и пространстве, и главное: зачем? Что такого необыкновенного есть в этом конечном пункте нашего назначения, что заставляет нас туда стремиться?
Жизнь – это череда событий! Но каждое из этих событий не оставляет нас равнодушными! Каждое из них как-то на нас влияет! Что же изменяется в нас, когда мы сталкиваемся с этими событиями, которые неожиданно и «случайно» появляются на нашем пути?
Фарфоровая чашка при падении разбивается на мелкие осколки. Эта чашка оставалась неизменно целой до тех пор, пока не столкнулась с жесткой поверхностью пола. Пучок света, попадая на экран, распадается на множество лучей. Белый цвет при прохождении через стеклянную призму преломляется и образует радугу. Нейтральные ядра вследствие удара быстрого нейтрона распадаются на противоположно заряженные частицы. То есть любым изменениям, любому проявлению скрытой сущности предшествует удар или соприкосновение.
Иными словами, всякий раз, когда я сталкиваюсь с чем-то новым, я изменяюсь, неизбежно становлюсь иным. Нечто подобное происходит, когда я рассматриваю себя в зеркале. До появления отражения в зеркале я был доволен собой: я был гармоничным и нейтральным. На самом деле я просто еще не знал себя. Зеркало проявило меня, позволило сравнить внутреннее восприятие с моим проявленным, видимым отражением. И это не оставило меня равнодушным. Я оказался разделен на две части. Одна из них меня радовала, а другая – раздражала своим несоответствием.
С этого мгновения целью моей жизни станет возвращение к целостности, к тому изначально нейтральному состоянию, которого меня лишило зеркало. С этого момента мое поведение станет вполне предсказуемым. При каждом удобном случае я буду доказывать самому себе, что стал «лучше», ближе к тому образу, которым я когда-то себя ощущал. Этот путь возвращения к себе предопределен и неизбежен. Каждый из нас в магическом зеркале увидит нечто свое, очень личное, что и определит наш дальнейший путь. Каким же образом это кривое зеркало, в которое устремлен мой взгляд, управляет моим поведением?
Я мог ощущать себя щедрым и добрым до тех пор, пока на моем пути не появился человек, обвинивший меня в алчности и подлости. Если я доверяю этому человеку-зеркалу, то сразу усомнюсь в искренности своего желания быть добрым, и каждый мой последующий шаг будет направлен на самоутверждение. Из-за этого подспудного страха показаться кому-то жадным, я начну стараться во всем быть «ультра-щедрым» и «супер-добрым». С этого самого времени я не смогу более быть самим собой.
Я стану помогать окружающим не потому, что таковым будет мое искреннее желание, а в ответ на боль оскорбленного самолюбия. Смыслом моей жизни станет навязчивая потребность постоянно доказывать себе, что я добрее, чем мое «отражение в зеркале». Таким зеркалом может стать событие, книга, закон или случайно оброненное кем-то слово – все, что смогло вызвать во мне боль, страх или недовольство. Теперь мною легко управлять: я с готовностью выполню любую просьбу, окажу любую помощь лишь ради того, чтобы не травмировать этот болезненный имидж в зеркале моего сознания.
Такое зеркало заставляет нас действовать вопреки здравому смыслу. Ярким примером тому может служить политическая позиция стран Евросоюза, по сей день пытающихся избавиться от ярлыка «пособников Гитлера». Современная Германия стремится доказать миру, что изжила нацизм, открыв свои границы выходцам из мусульманских стран. Проповедуя «мультикультурализм», Германия просто боится быть обвиненной в нацизме и безразличии к судьбам пострадавших; поэтому гневно обвиняет в бессердечности страны, отказавшиеся согласиться с этим самоубийственным решением. При этом, Европе совершенно безразлично, являются ли «сирийские беженцы» несчастными жертвами кровавого террора, или, наоборот, террористами. Страны Евросоюза играют на эмоциях людей, желающих почувствовать себя спасателями мира. А левая пресса, искажающая до неузнаваемости реальную информацию, помогает им нейтрализовать этот комплекс.